Владислав Крапивин. Брат, которому семь
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Брат, которому семь
 
Повесть в рассказах

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Алька ищет друга

Алька не спал. Он слушал дыхание незнакомых мальчишек. Слушал, как поскрипывают кроватные сетки, когда кто-нибудь повернётся с боку на бок. Смотрел в синее ночное окно. За окном стояли строгие немые берёзы. Они со всех сторон окружали дачи пионерского лагеря. Берёзы казались вырезанными из чёрного картона. Каждый листик был совершенно чёрный и неподвижный.
Чёрным был и переплёт окна, похожий на большую букву "Т". Альке чудилось, что окно хмурит брови. Оно было чужим, это окно. За ним не блестели огоньки завода, которые Алька видел дома, когда ложился спать. Он видел их целых семь лет, каждый вечер, и привык к этим огонькам. А здесь светили только редкие зелёные звёзды.
И всё здесь было незнакомым... Только где-то в соседней даче спала Марина. Но Марине в лагере было не до Алькиных переживаний. Её выбрали в совет дружины, и она целый день сегодня бегала между дачами, о чём-то хлопотала. Один раз только по привычке бросила на бегу:
— Александр, не смей ходить босиком!
Она всегда так с Алькой разговаривает. Не то что мама. Алька вспомнил маму, и ему ещё сильнее захотелось домой. Так захотелось, что Алька перевернулся на живот, уткнул лицо в подушку и всхлипнул.
— Ты чего... ревёшь?
Алька поднял лицо и снова услышал негромкий шёпот:
— О чём ты?
Алька не знал, кто лежит на соседней кровати. Этого мальчишку вожатая привела в палату, когда было уже темно и все почти спали. И Алька тогда притворялся, что спит.
Сейчас он шмыгнул носом и смущённо прошептал:
— Ни о чём.
И снова услыхал:
— Ты первый раз в лагере, ага?
— Ага, — прерывисто вздохнул Алька.
Незнакомый мальчишка немного помолчал. А потом снова донёсся его доверительный шёпот:
— Ты не бойся, это ничего. Я, когда первый раз приехал, тоже сперва ревел потихоньку. С непривычки.
Алька хотел поскорее сказать, что совсем не плакал, или придумать какое-нибудь оправдание... Но не успел. Мальчишка соскочил на пол и придвинул свою кровать вплотную к Алькиной.
— Ничего, — снова услышал Алька.— Здесь хорошо. За деревней лес хороший. Большущий. Можно заблудиться и хоть целый месяц ходить. Всё равно дорогу не найдёшь.
— Ты заблуживался? — прошептал Алька.
— Ага...
— Целый месяц ходил?
— Не... Всего три часа. Потом все пошли искать, кричать начали. Я услыхал и пришёл. Я бы и не заблудился, а меня какая-то птаха завела в глубину.
— Какая птаха? — спросил Алька. Он уже немного забыл, что соскучился по дому.
— Ну, птичка. Серая какая-то. Она от гнезда, видать, уводила. То подлетит, то упадёт, будто подбитая. Глупая. Думала, я гнездо зорить буду, а я просто её поглядеть хотел.
— Зачем поглядеть? — уже почти полным голосом спросил Алька.
— Ты тише, — испугался мальчишка, — а то спать заставят. Двигайся ближе.
Алька двинулся и перекатился на кровать соседа. А тот объяснил:
— Я всяких птиц люблю. У меня дома щеглы жили, чечётки. А ещё был снегирь. Яшка. Весёлый. Я его в городском саду поймал. Мне тогда снег за шиворот насыпался, с полкило, наверно, а я всё равно сидел и ждал...
— А где теперь эти птицы? — заинтересовался Алька.
— К весне всех повыпускал. Я их подолгу не держу.
— Расскажи ещё, — попросил Алька, когда сосед замолчал. — Ты спишь, да? Расскажи...
— О чем ещё рассказывать? Я больше не знаю.
— Ну кто ещё у тебя был?
— Щеглиха Люлька была. Я её на свисток отзываться учил.
— На какой свисток?
— На деревянный. Из тополиного сучка. Завтра, хочешь, сделаю? Здесь тополи растут.
— И мне... сделаешь? — несмело и удивлённо спросил Алька.
— Ага. Обоим сделаю, — сказал добрый мальчишка и продолжал рассказ про Люльку: — Я ещё её учил клювом дверцу в клетке запирать. Это чтобы кот не сожрал. Он и так ей полхвоста выдрал. Здоровый кот, рыжий, как тигр. Только полоски не чёрные, а светлые.
Альке очень не хотелось, чтобы его новый знакомый перестал разговаривать. Тогда из темноты снова могла выползти тоска по дому. И Алька поскорей сказал:
— У нас дома тоже кошка есть. Медузой звать. А вашего кота как звать?
— Как меня, — ответил мальчишка и вдруг тихо засмеялся. — Мамка выйдет вечером на крыльцо и зовёт: "Васька, домой!" А какой Васька, никто не знает.
— И оба бежите? — засмеялся и Алька.
— Не... Я всегда думаю, что она кота зовёт, а кот думает, что меня. Он умный, только жулик.
— Почему жулик?
— Ну, Люльку-то чуть не слопал. А потом сел под клетку и караулит. Я его тогда взял за башку, подтащил к клетке и мордой по решётке поперёк проволоки — дзынь, дзынь! Как по струнам. Ух, царапался!..
Васька замолчал. Алька посмотрел в окно. Берёзы шевелили тихонько чёрными листьями, прислушивались. Удивлялись, наверно, нахальству кота-жулика, чуть не съевшего щеглиху Люльку. А зелёные звёзды мигали, как хитрые кошачьи глаза. "Дзынь-дзынь", — вспомнил Алька и улыбнулся, представив обиженную кошачью морду. Привалился к Васькиному плечу и заснул...
...Зарядку Алька проспал, потому что малышей в то утро решили не будить. И когда он проснулся, на соседней кровати никого не было.
После завтрака Алька снова побежал в дом, и тут он совсем расстроился. Все кровати были переставлены. Алькина кровать стояла в углу, а его соседом оказался маленький толстощёкий Витька Лобов. Алька познакомился с Витькой ещё вчера, в автобусе, и сразу понял, что он жадина и рёва. Вот и сейчас Витька забрал себе Алькину подушку, а ему подсунул свою, похуже. Ну и пусть — Альке не до этого.
— Витька, ты не видел Ваську?
— Какого Ваську? — подозрительно спросил Витька и загородил спиной подушку.
— Ну, такого... большого, — пробормотал Алька. Он и сам не знал, какой Васька. В темноте не разглядел. Даже голоса его настоящего не слышал, потому что ночью говорили шёпотом.
Витька сказал:
— Всех больших в соседнюю дачу перевели. Никого я не видел.
Алька отыскал Марину:
— Ты не видела Ваську? Большой такой...
— Во-первых, — сказала Марина, — почему ты опять бегаешь босиком? Во-вторых, надо говорить не "Ваську", а "Васю".
— Маринка, — вздохнув, снова начал Алька, — ты не видела Васю?
— Нет, — с достоинством ответила Марина. — Такого имени я в лагере не слышала. Есть только вожатый Василий Фёдорович. Иди обуйся.
 
К середине дня Алька уже несколько раз обегал весь лагерь, но мальчишку с именем Васька не нашёл. После мёртвого часа Алька ходил совсем скучный. Ни с кем не говорил и ни в какие игры не лез.
А после ужина Алька вдруг вспомнил про свисток. Васька же обещал свисток из тополиного сучка. А вдруг он в эту минуту как раз вырезает его?
Алька помчался к тополям. Они стояли тесной группой за самой последней дачей. Солнце уже спряталось за деревенские крыши, но верхушки высоких тополей всё ещё блестели в его лучах. От вечернего света листья там были жёлтые и оранжевые, будто наверху уже началась осень.
Было здесь очень тихо, и Алька услыхал, как шепчутся деревья. Он долго стоял с запрокинутой головой. И лишь когда погасли самые последние листики, вздохнул и побрёл обратно.
 
Горна Алька не услышал и на вечернюю линейку опоздал. До этого Алька ни разу не опаздывал на линейки и не знал, можно ли это делать. Но догадывался, что нельзя. "Ох и попадёт", — уныло размышлял он, глядя из кустов черёмухи на площадку. Там уже ровным квадратом выстроились вокруг флага все отряды. "Сперва, наверно, от вожатых влетит, — решил Алька. — Потом от Марины".
Но Альке повезло. Он покрутил головой и увидел, что полоса кустов одним концом протянулась до самой линейки. И в том месте как раз стоял малышовый отряд.
Алька решил собраться с духом. Для этого он набрал полную грудь воздуха, крепко зажмурился и снова открыл глаза. Потом он, пригибаясь, промчался вдоль кустов, двумя прыжками проскочил открытое место между последним кустиком и линейкой и оказался в самом конце строя, рядом с незнакомой девчонкой. А впереди стоял Витька Лобов.
Витька покосился через плечо и злорадно забубнил:
— А, опоздальщик... Вот попало бы тебе... Попало бы... Ладно, что переклички не было, а то пропесочили бы как вон того...
Алька выглянул из-за большого Витькиного уха. Он увидел, что у трибуны собрались вожатые и воспитатели во главе с начальником лагеря Галиной Святозаровной. А в сторонке, опустив удивительно лохматую голову, стоял мальчишка. Он был уже большой, старше Альки года на три. Лицо у мальчишки было грустным и упрямым.
— Значит, ты не хочешь рассказать, как разбил в кухне стекло? — после долгого молчания изрекла Галина Святозаровна.
— Не бил, — устало сказал мальчишка.
— Может быть, я била?
Мальчишка исподлобья "бросил на начальницу оценивающий взгляд и после некоторого размышления произнёс:
— Не знаю...
Ребята зашумели и засмеялись. Незнакомая девчонка вдруг повернулась к Альке:
— И чего они Лапу мучают? В кухне всё стекло вылетело, а он ведь из рогатки стрелял. От рогатки маленькая дырка в стекле бывает. Это тоже все знают.
— Ничего они не соображают, — согласился Алька. Он сразу понял, что лохматый мальчишка с удивительным именем Лапа не виноват.
— Может быть, ты и с рогаткой не ходил у кухни? — язвительно спросила у Лапы Галина Святозаровна.
Лапа поднял голову и охотно признался, что ходил у кухни с рогаткой.
— Я ворон бил. Ну и что? Ворона на трубе сидела, а стекло-то внизу. Я что, косой?
— Ас рогаткой ходить — это хорошо? — спросила вожатая Алькиного отряда.
— Когда вороны цыплят в деревне жрут — это им, значит, можно, — мрачно сказал Лапа. — А стрелять по воронам, значит, нельзя...
Эти слова, видимо, поставили в тупик даже Галину Святозаровну. Тогда она взялась за Лапу с другого бока:
— Ну хорошо... А где ты пропадал до вечера? Даже на мёртвом часе не был. Все товарищи переживали и беспокоились.
Из шеренги четвёртого отряда донеслись протестующие возгласы. Они доказывали, что Лапина судьба никого не тревожила: такой человек не пропадёт.
Однако массовый протест не обескуражил Галину Святозаровну. Она велела Лапе "стоять как следует" и потребовала ответ:
— Где ты был?
— Я был... — со вздохом начал Лапа. — Ну, я ходил... Там коршун летал, а я ждал. Потом ещё я искал одного... человека.
— Какого человека?
— Обыкновенного...
— Обыкновенного! Как его зовут?
— Не знаю, — грустно сказал Лапа. Витька Лобов захихикал. Алька со злостью поглядел на его розовый затылок. Оттого, что Лапа целый день тоже кого-то искал, он ещё больше понравился Альке.
Уже начинало темнеть. Галина Святозаровна, наверное, решила, что пора кончать Лапино воспитание.
— Мне это надоело, — решительно рубанув ладонью воздух, заявила она.— Пионер Лапников два года подряд нарушает в лагере дисциплину и режим. В прошлом году он самовольно катался на лодке, падал с дерева, гонялся за птицами и заблудился в лесу. В этом году он бьёт стёкла и не желает отвечать за это.
— Не бил, — безразличным голосом сказал Лапа.
Галина Святозаровна вдруг обрела спокойствие и огляделась.
— Хорошо. Допустим, не бил. Пусть тогда признается тот, кто вышиб стекло. А если виновник не будет найден, я сегодня же отправлю домой его — Василия Лапникова.
Она, эта строгая начальница лагеря, конечно, не знала, как вздрогнул при её словах семилетний мальчишка на левом фланге малышового отряда. "Васька!"—чуть не крикнул Алька. Но не крикнул, потому что радость тут же угасла: Ваську выгонят сейчас из лагеря, и будет Алька опять один.
А из строя никто не выходил, никто не хотел признаться, что это он, а не Лапа, то есть не Васька, разбил дурацкое окно в кухне.
— Трусы они все!..—с горечью прошептал Алька.
Витька Лобов снова повернул круглую розовую голову и забубнил:
— Ага, какой умный! Кому охота, чтоб попадало.
Подозрение закралось в Алькино сердце.
— Витька, — прищурившись, сказал он, — это ты, наверно, выбил окошко.
Витька вытаращил глаза и даже чуть присел.
— Тише ты, балда. Не ври давай, — закудахтал он испуганно. — Не знаешь если, значит, молчи. Гадальщик какой! Сам не знает, а врёт. Может, это ты, наоборот, вышиб...
— Я?!
Алька уже собрался съездить Витьке по спине: будь что будет!.. Но не съездил.
— Значит, я? — спросил он струсившего Витьку.
Тот что-то пробормотал и отвернулся. У Альки под майкой пробежал холодок. Алька понял, что надо сделать. Только ему стало страшно.
Тогда он взглянул на Лапу. Васька стоял, опустив голову, и ждал решения своей судьбы. Ведь он ещё ничего не знал. А вот Алька знал, что сейчас будет. Он знал это уже точно и потому подождал несколько секунд. Ведь несколько секунд он мог ещё подождать. Потом Алька набрал полную грудь воздуха и зажмурился. И в этот ответственный момент вдруг представилась Альке обиженная морда Лапиного кота. Почему, он и сам не знал. "Дзынь-дзынь"... И щеглиха, весёлая Люлька, которая умеет запирать клювом дверцу...
Альке стало весело. Алькин страх в одну секунду съёжился, сделался совсем маленьким. И, пока он не вырос снова, Алька выскочил из строя, с удовольствием пихнув плечом испуганного Витьку.
— Я... Правда, я! — И добавил уже потише: — Я не нарочно...
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]


© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog